Александр Чачава

Previous Entry Share Next Entry
Как Деня стал писателем
chachava

Цитирую письмо Дени во всех подробностях, а потом и его рассказ, который меня поверг в глубочайший восторг. Итак, начинаю с письма Дени:

Помню как-то после очередного моего сатирического опуса Саня написал: "Мне понравился. Переслал Лососю, он попросил еще, но, по возможности, не про гомосеков. Пролистал все письма от Дени за последний год, не про гомосеков не нашел."
Я подумал тогда еще: "а действительно, не попробовать ли мне написать что-нибудь веселое и необычное, но не про гомосеков?". Сказано сделано!
Однако сев за перо я обнаружил, что это не так уж легко. Надо ведь откуда-то взять жизненный сюжет или хотя бы вдохновение! Но куда я не обращал свой взор... кругом были одни гомосеки.



Тогда меня осенило! Надо брать такие события в которых если и участвую гомосеки, из порисходящего было бы не понятно - гомосеки ли они или нет.
Тут я сразу вспомнил замечательную своей необычностью зарисовку Сани о сдаче макулатуры
http://chachava.livejournal.com/20937.html
Вот, -подумал я, - достойный пример! - Теперь и ты попробуй нечто в этом духе!
И я, утерев с клавиатуры рабочий пот, с удвоенной энергией взялся за дело. Но тут возникла другая сложность.
Будучи неопытен я запутался в начале рассказа, не сумел найти компромисса между описанием обстановки и описанием событий... В общем плюнул и бросил, толком не начав.

И вот на этой неделе по дороге на работу я вспомнил о свое идее и... ! Внезапно у меня стал складываться в голове готовый текст! Осталось только его записать, что я и делал потихоньку на неделе во время рабочих пауз.

И знаете, все происходит к лучшему! Если бы я написал свой рассказ еще тогда, он бы не имел столь необычного финала!

В общем на ваш суд как говориться.

РАССКАЗ 

Незадолго до полудня, в самое затишье, когда последний грузовичок громыхая
порожним кузовом давно уж скрылся за воротами базы, приемщик Петрович стянул
тяжелые брезентовые рукавицы и медленным шагом пошел к распахнутому зеву
складских ворот. Опершись спиной о стенку он равнодушно закурил, глядя усталыми
глазами в морозное зимнее небо. Следом за ним бегом и чуть ли не вприпрыжку
выскочил его напарник. Он был намного моложе Петровича, полон энергии и дурной
силы, а глаза еще не приобрели того неповторимого терпеливого выражения, которое
встречается обыкновенно у бывалых рабочих, а проистекает от свинцовой усталости,
монотонности ежедневного труда и отсутствия возможности что-либо изменить в своей
жизни.
Молодой тоже закурил и стал весело и немного лукаво глядеть на своего старшого. - Ну
вот, - недовольно подумал Петрович, - сейчас обязательно какую-нибудь херню
сморозит. Или вопросы дурацкие задавать начнет.
По видимому он успел неплохо изучить напарника, так как тот немедленно ему
подмигнул и заговорил приглушенным голосом, с деланной комичностью озираясь по
сторонам: "Гля, Петрович,… не, ну ты послухай,… нам товар каждый день почитай
килограммами привозят, а вот как ты думаешь, куда он потом девается?". И не
дождавшись ответной реакции продолжил: "Может его по тихому в Европу продают?
Или тут, у нас перерабатывают?".
- Не знаю, - буркнул в ответ Петрович, - и тебе знать не советую. Меньше знаешь
крепче спишь.
Молодой помолчал с минуту, а затем, не удержавшись, снова подмигнул старшому и
спросил, понизив голос до полного шепота: "Слышь, эта... а как ты думаешь, сколько в
Европе килограмм стоит?".
- Послухай сюды, салага, - вышел из себя Петрович, - тебе как здесь? Работать здесь
нравится?
- Ну да, - улыбаясь подтвердил салага, - работа не пыльная и платят зашибись!
- Ну так вот, - неожиданно спокойным голосом продолжил Петрович, - если ты не
хочешь чтоб тебя самого с очередной зашибенной зарплатой "переработали" и продали
в Европу, засунь язык в жопу и не отсвечивай.
Слова старшего не смутили молодого напарника (молодость вообще не легко испугать).
Он весело засмеялся, показав прокуренные, но все еще крепкие молодые зубы и
хлопнул наставника по плечу. - В Европу говоришь? - улыбаясь спросил он. - В Европу
я бы совсем не почь. А вот от переработки, извини воздержусь. Я себе в
непереработанном виде больше нравлюсь.
- Ну тогда... - начал было Петрович, и замолчал, на полуслове глядя на дорожку,
ведущую от ворот территории к главному складу.
По дорожке медленно и внушительно ехала совершенно неуместная тут машина. Это
был огромный черный кроссовер со стильной аэрографией на бортах и вызывающий у
Петровича ассоциации по меньшей мере с танком. Хотя еще в голову лезло слово
"Терминатор", может быть потому, что автомобиль блестел, словно отлитая из металла
гигантская капля и Петрович даже не удивился, услышав как салага в изумлении стал
напевать под нос тему из знаменитого фильма.
Свернув направо "танк" направился прямиком к напарникам и остановился у ворот
склада. Из него вышел молодой мужчина, не менее необычный, чем сама машина.
Между ними было какое-то неуловимое сходство. Он был такой же внушительный и
мощный (хотя и не огромный), был одет в темную швейцарскую куртку и дорогие
ботинки замшевой кожи. Его взгляд излучал спокойную уверенность и силу. Вдобавок
он был брит на лысо и тем неожиданнее смотрелись на его лице интеллигентные очки в
тонкой дорогой оправе.
Твердой уверенной походкой, как будто он каждый день приезжал на территорию вот
уже много лет подряд, незнакомец направился к Петровичу и остановился в трех шагах
от приемщика.
- Я привез товар, сказал он будничным деловым тоном. - Качество хорошее, класс 18Б,
обычные расценки меня устроят.
Петровичу немедленно захотелось спросить откуда он знает про "обычные расценки" и
неофициальное деление товара на классы, но он разумеется промолчал. Вместо этого
он спросил вежливым и, как ему показалось, не менее деловым и уверенным тоном: -
Отлично, будем выгружать. Деньги сейчас принесут. Тут он снял висящую на поясе
рацию, поднес ее ко рту и спросил: "Кстати, сколько вы привезли?".
- 90 килограмм, - спокойно сказал приезжий, - лежат в багажнике. И нажал кнопку на
маленьком брелке, который держал в руках.
Петрович разменял пятый десяток лет. Он не мало повидал на своем веку, взял себе за
правило ничему не удивляться или по крайней мере не показывать своих эмоций. Но
сейчас весь его многолетний опыт оказался бесполезным. Рот его слегка приоткрылся,
сигарета вывалилась из его огрубевших пальцев левой руки, а правой он судорожно
сжал рацию.
- Сколько, ссскольковыпрвзлы , - прохрипел он спертым голосом, в глубине души
понимая, что он безнадежно теряет лицо и перед этим уверенным приезжим и перед
своим младшим напарником.
- Вы правильно меня расслышали, - жестким категоричным тоном ответствовал
приезжий. - И поторопитесь любезный, мое время стоит дорого.
Огромным усилием воли Петрович взял себя в руки и начал действовать. Взмахом руки
он послал салагу разгружать "танк", сам же отошел на пару шагов и жестко, отрывисто
стал выплевывать в рацию распоряжения: "Быстро, на второй склад... Да... за 90, класс
18Б... одна нога здесь другая там" На другом конце видать тоже малость охренели,
потому что Петрович, сделав совершенно уже дикие глаза, зашипел с неописуемой
яростью:"Молнией мудак, сколько сказал, столько и неси..." И прибавил несколько
совершенно непечатных ругательств.
Салага видать тоже проникся серьезностью момента. Во всяком случае спустя пару
минут товар лежал на самых больших весах, а сам он стоял рядом, слегка
запыхавшийся, с серьезным лицом, на котором не было и следа его недавней
дурашливой веселости. Цифровое табло весов показывало 90,587...
Тем временем принесли три металлических "чемоданчика". Приезжий приоткрыл один
из них, ковырнул содержимое левой рукой и движением головы дал знак, чтобы их
отнесли в багажник.
Затем он достал из-за пазухи пару купюр и протянул их Петровичу. - Благодарю, сказал
он вежливым, твердым голосом, - я поеду. Передавайте привет Артуру…
"Когда "танк" скрылся из виду Петрович еще пару минут, как заторможенный, глядел
вдаль, а затем повернулся к весам, на которых увесистыми пачками лежали туго
перетянутые бечевой тюки с бумагой. Рядом стоял салага с круглыми от обалдение
глазами. - 90 килограмм!!! - сказал он восхищенно. - И откуда он столько взял?!
Но Петрович уже опомнился от пережитого. Его глаза смотрели на напарника с легкой
усмешкой. "Откуда взял?", - переспросил он. - А ты не заметил дурилла на какой тачке
он приезжал? Как ты думаешь сколько нужно каждый день читать, чтобы на такую
тачку заработать?
- Даааа, протянул молодой, я как-то даже и не подумал. - А ты заметил? - добавил он
лукаво улыбаясь и подмигивая старшому так же озорно, как пол часа тому назад, -
заметил какая у него необычная прическа?
- А что прическа? Бритая голова. Сейчас многие бреются. Говорят это круто.
- Ну да, - подтвердил напарник. - Бритая голова...
И добавил восхищенным голосом: "А еще!... А еще у него замшевый затылок!!!!".
Легкий сквозняк трепал стопку пожелтевших газетных подшивок, на металлических
поцарапанных весах.

Денис Кушниренко. Ганновер и Алфельд. Весна 2011 год.

Посвящается моему другу и брату Александру и его замечательным зарисовкам.



Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account